.

Сегодня, 7 мая – ДЕНЬ РАДИО (Из личных воспоминаний)

  Многое вспоминается, я ведь на радио, в журналистике с 1984 года. За это время было огромное количество программ, сюжетов. Увы, много ушло в небытие (кто же тогда следил за своим архивом!). Но кое что осталось. И много. И из всего большого перечня, решил вдруг, предложить сейчас послушать рабочую запись одной программы из большой когда-то серии о наших ветеранах войны и труда «Наши родители», которую я сделал с Владимиром Васильевичем Шириковым. В эфире, это к сожалению по разным причинам, не прозвучало. Так пускай сегодня, в День радио и в канун Великой Победы эта запись станет публичной. В память о тех. кого с нами уже нет. И еще. Текст, который тоже публикую, я готовил для газеты «Волга». Владимир Шириков. Послесловие Вдруг решил позвонить… Телефонную трубку на том конце упрямо никто не хотел брать. Вновь и вновь набираю привычный номер. Молчание. И тут что-то заскрежетало на сердце. Посидел, подумал, помолчал. Решил позвонить друзьям. «А ты знаешь, а ведь он умер», – как-то буднично прозвучала фраза. Как? Когда? …«Да еще в начале года». Комок к горлу. Ушел из жизни хороший астраханский театральный режиссер Владимир Васильевич Шириков. Как-то тихо, незаметно. Он трудно переживал смерть своей любимой жены. Я его как-то встретил на Больших Исадах, да сразу и не признал. Потом вернулся: «Володя! Это ты? Что случилось?» С отрешенным взором тихий ответ: «Умерла моя жена. Вот так». Явно голодный, немного неухоженный, взгляд потухший. «Что могу сделать?», – спрашиваю. Может денег?» Отвечает: «Нет, не надо». И еще несколько простых житейских фраз, просьба звонить, хоть иногда и расставание. Как выяснилось навсегда. А ведь было время, когда он, с горящим взором, приходил ко мне домой и с порога раскатистым голосом восклицал: «Я нашел пьесу для своих альтруистов (это у него один из театров так назвался – "Альтруисты", а еще – "Отражение"). Помоги музыкально оформить». Говорю: «А что, давай, попробуем, ведь не отвяжешься». Таких разговоров у нас всегда было много-много. С ним всегда было интересно, не скучно. Он любил театр и все, что с ним было связано. Все последние спектакли В. Ширикова мне посчастливилось ему оформлять, писать музыку, искать созвучную тему-лейтмотив в интернете. В общем, работа увлекательная и творческая. Он, когда слушал, потирал от удовольствия руки, восхищался сделанным, и уезжал репетировать, репетировать. Он участвовал практически во всех наших астраханских «Масках». Его актеры занимали, порой, и первые места. Впрочем,от театральных критиков ему всегда доставалось, и было за что. Он, казалось, иногда дразнит зрителя, критиков и специально подбирает «странные» пьесы-сюжеты.Всегда философско-мрачные. И я ему говорил: «Ну, давай водевиль какой-нибудь найдем, детскую пьесу». И он, вроде соглашался, а потом опять, смотрю – театральный сюр, проститутки, шпана на сцене, потом вдруг Древняя Греция и «Легенда о Лиси́страте» – комедия древнегреческого комедиографа Аристофана. И это для детей-подростков! А как музыку писать, какая она? И вдруг, в шутку, предлагаю музыкальным сопровождением сделать … топот босых ног. То есть музыка – это шлепки о пол сцены в разной ритмической последовательности. «А что, давай попробуем такую музыку!». Сказать, что эта пьеса стала немного скандальной – ничего не сказать. А потом он еще в каком-то ПТУ ставил «Кощея Бессмертного» В. Белова («А мне начхать, что ты Кощей Бессмертный, И ни тебя, ни Смерти не боюсь я! Пускай идет… Чем жить в таком соседстве, Среди пеньков, среди равнин безводных, Без птичьих песен… лучше умереть»). И таких пьес было много-много. Всегда приглашал на спектакли, прогоны, фестивали, просмотры. Он, после очередной порции критики, шел к окну, нервно курил в форточку (а курил он много) и потом улыбался. Все нипочем. У него не было грамот, всяких регалий. Но главное, его любили дети и друзья. А характер, при этом, у него был жестким. Дураку в лицо говорил, что он дурак. Мог работать и грузчиком, и завпостом в драмтеатре, переодевался в Деда Мороза и был Василием Теркиным. А как он наизусть читал стихи! 

 

К. Гузенко